Падение социализма в Венесуэле будет означать крах данной формации в общемировом масштабе | Продолжение проекта &quot 

было ли неизбежным падение социализма в странах восточной европы. Настя Нигматуллина Знаток (363), Вопрос на голоcовании 3 

Первое – падение социализма советского типа было неизбежно, в 80-е годы восточноевропейские общества созрели для перемен, 

1989 год был для Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) историческим чудом. В течение этого года все страны соцлагеря, кроме СССР, избавились от коммунистических режимов, а к самому региону было приковано внимание – в основном восхищенное – всего мира, что в истории ЦВЕ случалось нечасто.
20-летние юбилеи тогдашних революций проходят, однако, без особой помпы. Это и хорошо, поскольку налицо другая тенденция – к осмыслению того, что случилось в 1989-м и в последующие 20 лет.
Ноябрь – удачное время для подведения предварительных итогов: на этот месяц приходится 20-летие двух наиболее знаковых перемен. 9 ноября – падение Берлинской стены, 17-го – начало «бархатной революции» в Праге.
Мотивы
О восточноевропейских революциях бытуют два прямо противоположных мнения. Первое – падение социализма советского типа было неизбежно, в 80-е годы восточноевропейские общества созрели для перемен, и «перестройка», начатая Михаилом Горбачевым, лишь придала этим переменам мирный и относительно безболезненный характер. В качестве подтверждения того, что брожение в странах ЦВЕ наблюдалось давно, приводятся факты общеизвестные – венгерское восстание 1956 года, «пражская весна» 1968-го и политический кризис в Польше в начале 80-х. Второе мнение – советские реформы стали катализатором перемен в регионе, который СССР твердо держал под контролем и мог продолжать в том же духе еще не один год; по большому счету, новообретенной свободой восточноевропейцы обязаны Москве. И здесь в качестве аргументов называются те же самые события, но в ином смысле – как примеры успешного подавления сил, нелояльных Кремлю.
Истина, как часто бывает, лежит где-то посередине.
Реформы Горбачева, составной частью которых был отказ от силовых методов удержания советской сферы влияния, действительно спровоцировали те процессы, которые до сих пор в ЦВЕ проявлялись скорее спорадически и не были успешны. Однако «процесс пошел» в самом СССР не без определенного влияния опыта собратьев по соцлагерю.
Недаром в 1987 году советник Горбачева Геннадий Герасимов так ответил на вопрос журналиста о том, какова разница между «перестройкой» и реформами «пражской весны»: «19 лет». Иными словами, то, что происходило в центре и на периферии коммунистического блока, нельзя отделять друг от друга. Но мотивы, которыми руководствовалось общество и реформистская часть правящих кругов в СССР и странах ЦВЕ, были неодинаковыми. Эти мотивы можно условно разделить на три группы. Первую назовем тягой к благополучию, вторую – тягой к свободе, третью – тягой к независимости. Каждая из них в разной степени проявлялась в той или иной стране и оказывала влияние на события рубежа 80–90-х годов.

С расстрелом избранного – хотя и свободно, но на почве социализма для его выводов стало падение социализма, которое интерпретируется им, 

Тяга к благополучию обнаружилась в соцлагере по меньшей мере с 60-х годов, когда компартии стали уделять больше внимания «росту благосостояния трудящихся». Иными словами – строить по восточную сторону «железного занавеса» свой вариант общества массового потребления, появившегося к тому времени на Западе. Угнаться за идеологическими противниками, однако, не удавалось, соблазны же становились все сильнее.
Вот характерный фрагмент стенограммы переговоров между премьерами Чехословакии и ГДР – Любомиром Штроугалом и Вилли Штофом (март 1985 года). Штроугал: «Без видеомагнитофонов мы просто не обойдемся. Сейчас их разными способами ввозят в страну с Запада. А вместе с ними и видеокассеты со всякими записями, иногда сомнительными. В том числе порнофильмы. Я иногда и сам могу их посмотреть, хоть с идеологической точки зрения это нехорошо (смех)».
Коммунизм – идея, в целом рассчитанная на людей довольно аскетичных, — решительно проигрывал консюмеризму. «Верхи» и «низы» хотели одного: обогащаться и полноценно, «как на Западе», потреблять. Этот мотив в свержении коммунистических режимов не стоит недооценивать.
Иное дело, что реализовать мечту о благополучии впоследствии удалось далеко не всем.
Тяга к свободе, к устранению или снижению политико-идеологических барьеров, возведенных компартиями, была явлением менее распространенным. Самыми последовательными проводниками идей гражданских прав и демократизации в соцстранах были диссиденты – но нигде, кроме, может быть, Польши в первой половине 80-х годов, они не пользовались широкой известностью, не говоря уже о популярности. Везде – опять же, за исключением Польши с ее массовым антикоммунистическим профсоюзом «Солидарность» – речь шла о небольших интеллигентских кружках – советской Хельсинкской группе, чешской «Хартии-77», инициативе «Мир и права человека» в ГДР...
Это не значит, что большинство общества устраивал существующий строй. Просто большинство толком не представляло себе альтернативу ему и уж вовсе не было готово открыто выступить против действующей власти.
Пожалуй, именно здесь Горбачев и его политика гласности сыграли решающую роль, дав возможность кухонным протестам стать протестами уличными.
Тяга к независимости была связана с обстоятельствами установления коммунистических режимов в ЦВЕ. В Польше и Венгрии, Чехословакии и Румынии хорошо помнили конец 40-х, когда местные компартии с благословения СССР захватили власть, применив различные методы давления – от подтасовки результатов выборов до запугивания противников вооруженной силой (как в Праге в феврале 1948-го). Хотя в первые послевоенные годы левые настроения в странах ЦВЕ были достаточно сильны, в условиях честной конкуренции коммунисты не победили бы нигде, кроме разве что Югославии и Албании. Поэтому коммунистические режимы воспринимались многими восточноевропейцами как навязанные им Советами. Подавление венгерского восстания и чехословацких реформ при активном участии советских войск лишь усилило эти настроения.

Связи между падением СССР и мировой политической ситуацией не в плоскости стабилизировать обстановку лишь ускорила падение социализма и 

Недовольство властью компартий накладывалось на исторически непростые отношения многих стран ЦВЕ с Россией, с которой неразрывно ассоциировался СССР. Коктейль из политических симпатий и антипатий, исторических реминисценций и мифов оформился в сознании многих восточноевропейских интеллектуалов в концепцию «украденной», отнятой Россией у Запада части Европы.
Эту концепцию сформулировал Милан Кундера в эссе «Трагедия Центральной Европы» (1983-й). Де-факто она стала внешнеполитической программой восточноевропейских революций, итогом которых явилось «возвращение» ЦВЕ в западный мир. Однако в конце 80-х теория Кундеры представлялась лишь одним из возможных взглядов на историю, настоящее и перспективы региона.
Особым случаем была ГДР, чей коммунистический режим служил основным препятствием на пути к объединению Германии – поэтому в действиях восточных немцев в 80-е годы тяги к благополучию, свободе и независимости переплелись особенно тесно. Избавиться от Берлинской стены и Эриха Хонеккера означало «слиться в экстазе» с Западной Германией. А это, как полагали тогдашние граждане ГДР, должно было одновременно привести к демократизации, повышению жизненного уровня и реализации немецкой мечты: «Одна страна – один народ».
По оценкам министерства госбезопасности ГДР, обнародованным уже после краха режима, за два года до падения стены 44% (!) граждан Восточной Германии можно было считать противниками существующей политической системы, в то время как ее однозначными сторонниками – не более 12%.
В ГДР перемены не только назрели, но и «перезрели».
Действующие лица
В недавнем интервью радио «Свобода» Михаил Горбачев не прошел мимо частых обвинений в его адрес в том, что он «сдал» всю сферу влияния СССР в Восточной Европе. «Что я отдал? – защищается Горбачев. – Польшу – полякам, Чехословакию – чехам и словакам...» Вряд ли экс-президент лукавит. В представлении «отца перестройки» демократизация в СССР должна была привести не к развалу, а, наоборот, к укреплению соцлагеря. Ведь он делал, по сути, то же, что когда-то Имре Надь или Александр Дубчек! Сейчас легко рассуждать о том, что реформирование социализма советского типа было задачей сложнее исчисления квадратуры круга. Но 20 лет назад из Кремля такой социализм казался возможной и приемлемой альтернативой.
Восточноевропейская коммунистическая элита (как, впрочем, и советская) далеко не единодушно поддержала курс Горбачева. Номенклатура 80-х раскололась на три лагеря. Коммунисты-реформаторы в ЦВЕ, как и их московские единомышленники, надеялись, что преобразования в духе «демократического социализма» сохранят им власть и упрочат основы существующих режимов. Как и Горбачев, эти лидеры, многие из которых пришли к власти уже в годы «перестройки», жестоко просчитались, и их правление оказалось кратким историческим эпизодом. Кто помнит сегодня такие имена, как Эгон Кренц, Дьюла Хорн или Петр Младенов?
Реформаторам в рядах компартий противостояли консерваторы – намертво сросшиеся с властью старики вроде Густава Гусака или Эриха Хонеккера и их немногочисленные единомышленники. Они не приняли реформ Горбачева и отрицали их необходимость. (Хонеккер еще в сентябре 1989-го твердил о «социализме в цветах ГДР». В это время восточные немцы уже сотнями тысяч бежали на Запад, а в ГДР ходила шутка о том, что последний, кто покинет страну, должен не забыть погасить за собой свет.) Естественно,
консерваторы проиграли. Но, как ни странно, им нельзя отказать в своеобразной политической прозорливости. Гусак и Хонеккер (и их польский коллега Войцех Ярузельский, который, правда, оказался более гибким политиком) понимали, что третий путь невозможен, а политика Горбачева ведет не к «демократическому социализму», а к капитализму.
Но без поддержки Москвы коммунистические консерваторы были обречены. В Москве же их единомышленники, вроде Егора Лигачева и Ивана Полозкова, тоже сходили со сцены.
Третьей, наиболее дальновидной группой правящей элиты стали номенклатурные революционеры. Эти люди не имели иллюзий насчет реформируемости социализма. Они прагматично оценили возможности, которые открывал перед обладателями власти и связей переход к рыночной экономике. В политическом плане эти деятели, как в ЦВЕ, так и в республиках СССР, делали разные ставки – на антикоммунизм (Борис Ельцин), национализм (Леонид Кравчук, Эдуард Шеварднадзе) или социал-демократию (Александр Квасьневский, Ион Илиеску). Но

падение социализма


падение социализма в венгрии

падение социализма в болгарии


падение социализма в восточной европе


падение социализма в россии

падение социализма в польше


падение социализма в европе


падение социализма в
























Меню

Инвесторы предлагаем инвестиции


Холодная эмиссия


Либерализм консерватизм социализм анархизм роль государства


Акт погашения векселей


Факторы производства классификация и характеристика


Книга уоррена баффета лучший инвестор мира


Черный список частных инвесторов


Ваш инвестор кемерово


Депозитные карты втб 24


Частные инвестора украины


Неустойку каждый просроченный


Понятие и виды бюджетных ассигнований


Рынок где осуществляется обращение ценных бумаг


Собственные доходы бюджетной системы


Билеты на поезд безналичный расчет


Преобладание общины неразвитость частной собственности характерные черты


Правовое регулирование принципов бюджетной системы


Закон убывающей предельной полезности пример


Взрывная эмиссия


Кредиты в бюджетной сфере


Теории акционерного общества


Глобальные инвесторы


Черты социализма и капитализма


Дотация проезда


Счет договор оферта образец


Движение рабочей силы пример


Облигации государственного займа 1992


Государственные расходы китая


Пенсия при утере трудовой книжки


Рассчитать неустойку за квартиру


Бенджамин грэхем разумный инвестор аудиокнига скачать


Бюджетный процесс учебник


Дотации чечне 2016


Детская дотация в 2017 году


Понятие собственности государственная собственность частная собственность


Ассигнования и лимиты бюджетных обязательств это


Найти инвестора в ростове


Экономическая модель развития сша


Опасность избытка холестерина


Пенсия за трудовой стаж 2015 год


Инвесторы для частных лиц


Механизм для кровати трансформера цена


Петров имеет вексель на 15000


Предельная прибыль валовой доход предельные издержки


Бюджет и бюджетная система учебник


Форма безналичных расчетов обеспечивающая гарантию платежа


Таблица для расчета неустойки по алиментам


Долг по овердрафту


Государственные займы бывают


Акционерное общество средне невский судостроительный завод